Багровый свет поздно поднявшейся луны освещал эту причудливую картину.

— Ты жива, Заморра? — словно не веря своим глазам, допытывался Карминильо.

— Жива и невредима! Но что мы пережили, если бы ты знал! — ответила цыганка, легко соскальзывая с седла и подходя к студенту.

— Сеньоры! — прервал их излияния Янко. — Нельзя ли отложить объяснение до более удобного времени? Нам бы следовало поскорее уйти с этого места. А то ведь убежавший араб поднимет на ноги все окрестности, и нам придется круто!

— Какой араб? — осведомился озабоченно Карминильо.

— Товарищ того, который был хозяином этого верблюда! — ответил цыган.

— А он где, этот хозяин?

Янко сделал характерный жест рукой, показывая на обрыв скалы.

Ты его сбросил, что ли? — спросил Карминильо.

— После! После расскажу все! Бежим!

Заморра уселась на горб верблюда. Мужчины пошли следом за этим кораблем пустыни. А луна поднималась все выше и выше, озаряя дикие скалы, поросшие кустарником, волнующееся море, посылавшее валы с седыми верхушками к маленькой бухте, заваленной обломками погибшей «Кабилии». И медленно-медленно рассеивался пороховой дым, расплывалась гарь, поднимавшаяся снизу, с берега, где еще курилась загоревшаяся сухая морская трава.

II

Беглецам не удалось уйти далеко от того места, где они выбрались на поверхность земли, пройдя по лабиринту пещер в недрах скал. Луна ушла за тучи, тропинка, по которой они брели, скоро затерялась в кустах, на каждом шагу зияли обрывы, путь оказывался загроможденным обломками скал, и потому Карминильо решил остановиться и провести остаток ночи тут, чтобы, отдохнув, на рассвете сориентироваться и снова пуститься в странствования.